Тема: «Прошедшие сквозь ад»
работу выполнила Манагарова Виктория, ученица 9 а класса МКОУ СОШ № 2 , под руководством Тарасовой Валентины Ивановны учителя истории и обществознания МКОУ СОШ№ 2 с. Труновского
Слайд 1
Великая Отечественная война затронула каждую семью в нашей стране. Великий подвиг совершили советские солдаты, защитив весь мир от немецко-фашистских захватчиков. Многие попадали в плен, прошли настоящие муки. Поисковая группа ребят установила, что из нашего села в плену побывало 13 человек. Одним из них был Ищенко Василии Петровиче, который в годы Великой Отечественной войны прошел сквозь ад пленения, выстоял, вернулся в строй, дослужил до Победы, возвратился домой и долгие годы трудился, восстанавливая разрушенное, отстраивая новую жизнь.
Слайд 2
В феврале 2009 года Василий Петрович получил письмо из Германии, подписанное господами Г. Эберле, Э. Радзувайтом, Д. Стратиевским, где они сообщали, что от объединения «KONTAKTE — Контакты», пользуясь поддержкой Российского Фонда «Взаимопонимание и примирение», передают через банк гуманитарную помощь в размере 300 € «Эти деньги,- указано в письме,- были пожертвованы простыми жителями нашей страны, узнавшими от нас о судьбах советских военнопленных. Нам также передают пожертвования и пишут бывшие немецкие солдаты. Они говорят о том, что тяжесть преступления, в котором участвовали и они, лежит на их плечах и сегодня. Небольшая денежная сумма, присланная Вам из Германии – это знак стыда за причиненную несправедливость и знак уважения и сопереживания».
Через много лет после завершения Великой Отечественной войны в Германии есть люди, помнящие о тех чудовищных страданиях, причиненных фашистским режимом, и готовые публично извиниться за содеянное.
Слайд 3
Может, время стерло даты и факты, а, может, страх бывших пленных за судьбы их детей не позволил рассказать об ужасах пленения. Ведь Приказ №270 от 16 августа 1941 года, подписанный И.В. Сталиным, долгое время не давал возможности людям рассказать о тех страшных событиях военных лет. По-разному складывалась жизнь (если это можно так назвать) моих земляков в плену.
Слайд 4
Ищенко Василий Петрович вспоминает: « 21 января 1943 года 585-ый стрелковый полк освободил от фашистов мое родное село Труновское. Полк понес большие потери, и командование приняло решение пополнить состав за счет местного населения. Призвали и меня. Мне на тот момент было 18 лет. Собрали нас, организовали полк. Перебрались мы в с. Безопасное, оттуда отправились освобождать с. Красногвардейское. Дошли до Ростова. И здесь случилось то, что страшно вспоминать до сих пор.
Переходили реку Дон по льду на заре. Было тихо, спокойно, разлив широкий, красиво вокруг. Когда полк полностью вошел на лед, немцы дали сильнейший артиллерийский залп, за артиллерией стали бомбить нас самолеты. Поняли, что место хорошо пристрелено. Промахов не было. Выстрелы, крики, стоны тонущих людей – ад перед глазами. Сколько всего в живых осталось, не знаю. Люди прорывались группами. Нас было четверо: командир батальона (к сожалению, забыл его фамилию) и трое бойцов. Знал одного, свой был, труновский, Иван Гуров. Мы отстреливались, командир был тяжело ранен осколком снаряда. Было это утром, а вечером враг стал занимать оборону, и нас обнаружили. Вот так оказался в плену.
Слайд 5
Допрашивали отдельно, сначала – командира, затем – нас. Били жестоко, долго, места живого не осталось. Пытались добиться признаний в том, что мы офицеры. Выглядели мы не по-военному: не стрижены были, в гражданской одежде, переодеться в солдатскую форму не успели. А с такими чубами позволено было ходить только офицерам. Вот из нас признание и выколачивали. Так бы и забили, если бы командир не сказал, что мы только что призванные солдаты. Потом перевезли нас в тыл, в лагерь на станции Сартана. Закрыли там, восемь суток не кормили. Вот здесь прошли еще один круг ада. Голод, холод, издевательства. Фронт приближался, и лагерь начали эвакуировать. Выстроили в три шеренги и объявили, чтобы вышли из строя больные раненные и слабые. У меня были обморожены ноги, передвигался с трудом и потому решил выйти. Но рядом стоящий солдат шепнул, что тех, кто останется, расстреляют. Выбора особого не было: или погибнешь на месте, или в дороге. Решил двигаться. Через какое-то время подъехала большая грузовая машина, и нас, 30 человек, увезли в г. Мариуполь. Там был большой лагерь. Ужаса еще больше. Полицаи – русские — забивали насмерть, рубили кирками. Были в этом аду с февраля до мая. Советские войска подходили к Мариуполю. Фашисты стали жечь город, а нас погрузили в вагоны и перевезли в огромный лагерь в Шепетовку. Там мы пробыли месяц. Оттуда вывезли в Германию, в г.Падерборн. В лагере разбили по боксам, по командам. Я попал в малую команду (32 человека), прошел медкомиссию, даже покормили лучше. Ознакомили нас с правилами поведения на германской территории, особо указав на запрет общения с местным населением. Потом нашу команду посадили в автобус и перевезли в г. Бракель. Конвойный сообщил, что дальше нам нужно где-то 7 км пройти пешком. Поразило тогда, что говорил он с нами не как враг, а по-хорошему, по-человечески. Долго шли, вечером оказались в селении Эркельн. Там завели в здание, стали приходить местные жители, разбирать нас по дворам.
Слайд 6
Я два года прожил у пожилой женщины Элизабет Вульф, которая владела почтой, магазином, рестораном, зрительным залом. И фамилия моя стала Вульф, так как при регистрации давали фамилии хозяев. И с того времени я благодарен судьбе за то, что послала мне святую женщину, которая отнеслась ко мне по-матерински, дала возможность окрепнуть, кормила и поила, как родного. Ни разу не дала понять, что я враг, хотя два ее сына воевали (с ними я позже познакомился, врага во мне не увидели и они). Элизабет много работала, кормила большую семью. С ней жили дочь-калека, две невестки. В то время у немцев табак был на вес золота, его выдавали по карточкам. Хозяйка выкраивала табачок и для меня, я получал его по пачке раз в неделю. Никто меня в этой семье не обижал и не унижал, понимали, как тяжело быть пленным, относились по-человечески. Спасибо им, до конца жизни буду помнить их доброту и сердечность!
Слайд 7
Со слов охраны мы знали, что вышел приказ Гитлера собрать всех военнопленных и расстрелять. В апреле 1945 года стали нас собирать. Помню, 15 апреля остановились на ночлег в лесу. Утром увидели, что гитлеровцы разоружаются, бросают обмундирование (лес был полностью забит брошенным) и уходят, кто куда. Ушли и наши конвоиры. Один из них, немного говоривший по-русски, привел нас в город, где находились американцы. Здесь мы вновь обрели свободу. Началось мирное время. Расположились мы в немецких квартирах. Американцы уговаривали уехать к ним. Пугали, что на Родине мы изменники. Говорили, что Сталин нас расстреляет, вспоминали его речь: «У меня пленных нет». Были люди, которые поддались уговорам, думаю, что виноваты они были перед Родиной. Остальные решили, что пусть лучше расстреляют, но на родной земле. Через два месяца приехали офицеры Советской армии, рассказывали, как поступить, убеждали никому не верить, уехать домой. Дня через три погрузили на американские автомобили (весь лагерь, сотни полторы машин) и повезли. По пути был лагерь военнопленных немцев. Что сделали американцы? Нас обвезли вокруг лагеря. «Вот, мол, поглядите. Русские уезжают, а вы теперь заключенные».
Привезли к реке Эльбе. Далее на пароходе «Эльбрус» доплыли до места,
где нас встретили советские солдаты и офицеры. Разбили по частям. Я попал в 1018-ый стрелковый полк. С каждым бывшим военнопленным поговорили представители спецслужбы, все подробно записали. Больше мне никто ни разу не напомнил, что я военнопленный. Служил я еще почти два года с 1945 по 1947 года. Сначала в Белоруссии, в г. Минске, потом опять попал в Германию, в г. Кезлин. Оттуда и демобилизовался в марте 1947 года.
Вернулся на родину. А в родном доме меня уже оплакивали, получили извещение, где сообщалось, что я погиб 8 февраля 1943 года и похоронен на хуторе Красный Маяк.
Слайд 8
В дневнике Сидоркова Василия Ивановича читаем: «Призван в армию по мобилизации 12 июля 1941 года. Служил в 1157 стрелковом полку. Был ранен. После ранения служил в 30-м Дважды Краснознамённом стрелковом полку под Ростовом. Дважды были в окружении, но выходили из него и продолжали воевать.
Слайд 9
А вот третий раз из окружения выйти не удалось. А виноват в том командир. Молодой был, со школы, неопытный в военном деле. Когда немец занял Ростов и пошёл дальше, мы пытались уговорить командира уйти из окопов, прорываться к своим, пока они были ещё недалеко! Но тот стоял на своём: «Будем ждать приказа». И ещё предупредил, что того, кто поднимется, пристрелит. Как трусы, просидели мы четыре дня голодные, почти без боеприпасов. А утром на пятый день по окопам пошли танки, и мы стали выскакивать, как зайцы из норы. Поймали и погнали в Таганрог, в лагерь. Там я в этот же день получил «приписку». Когда подходили к кухне получать обед, я увидел своего родственника, который помогал на кухне ставить котлы. Мы обнялись, поцеловались. Он сказал повару, чтобы тот отдал мне его порцию. Повар налил два черпака баланды, и я пошёл к стене, хотел сесть и поесть. В это время ко мне подскочили два полицая и стали пинками избивать меня. Очнулся я в каком-то мокром подвале, сидел и думал о «подарке» родственника. А потом при каждой встрече с ним возникала мысль, что всё равно подкараулю ночью и рассчитаюсь. Но Бог от мести отвёл – вскоре нас отправили в другой лагерь. А перед отправкой отобрали все: обувь, одежду, пилотки, котелки. И в дороге нам пришлось собирать, что было брошено, негодно: пилотка, фуражка, шапка и даже шляпа. Когда подходили получать обед (баланду), подставляли эти головные уборы. Что протекало, сразу глотали, а что оставалось внутри, вылизывали языком. Обувь взяли из горящего склада, сапоги надевали на босую ногу. Под одежду приспосабливали бумажные мешки из-под цемента. Все это происходило в городе Ровно на Западной Украине. Лагерь там был огромный, 70 000 пленных. Люди стали умирать, не успевали вывозить трупы. Страшные дела творились. Если ночью один пошел в туалет, назад не возвращался. Были пленные, которые ели человеческое мясо. Кто мог, старались получить работу, любую, какая есть, там паек лучше. На работе можешь достать пять початков кукурузы, или два десятка картошки, или кочан капусты – все это было у нас первыми продуктами. Нам повезло, потому что какой-то фабрикант стал набирать специалистов, причем таких, чтобы знали не меньше двух-трех профессий. Я попал в команду из 25 человек. Бригадиром стал Иван Ефимович Пискунов из г. Ессентуки, работал мастером по жестяному делу – Хорой из с. Безопасного, москвич Иосиф Калинин был котельщиком. Охраняли нас два немца и два полицая. Сначала строили железнодорожный вокзал, потом депо, ремонтировали железную дорогу. И в плену старались бороться за Победу, устраивали так, что то в одном месте, то в другом, выходили из строя паровозы, вагоны, рельсы. В Ровно на аэродроме работала группа слесарей, ремонтировали самолеты. Им сказали, что если они быстро и хорошо будут работать, то им гарантируют жизнь. Было все выполнено в срок. Доложили начальству. Пришли немцы, завели моторы, проверили работу и пошли в комендатуру за разрешением на взлет. Не знали фашисты, что двое из рабочих летчики. Вскочили ребята в самолеты и были таковы. Не знаю, удалось ли им перелететь за линию фронта, но уверен, что летчики совершили подвиг, угнали две боевые машины, которые уже никогда не смогут бомбить наши города и военные объекты.
Слайд 10
Был еще такой случай. В этот же город Ровно пришел эшелон с детьми от семи лет и старше. Они кричали: «Дядечки, покупайте нас. Они продают недорого – 7 марок за ребенка». Один поп купил 7 ребят. Дверь открыли, и дети, не меньше двух десятков, прыгнули на землю. Тогда немцы отобрали семерых, а остальных загнали обратно в вагон. Еще помнится, гнали нас на запад. Шли по дороге мимо небольшого поселка. Жители увидели колонну пленных, и бросились к нам женщины с булками хлеба и ведрами воды. Мы тоже хотели кинуться к ним, чтоб хоть кусок хлеба захватить и кружку воды зачерпнуть, но конвоиры открыли огонь и побили и женщин, и пленных, даже детей, которые были рядом. А когда нас гнали через Брест, увидели еще одну ужасную картину. Из лагеря выводили детей четырех-шести лет. Было холодно, а они в одних рубашонках. Хватали их за что придется и кидали, как тушки овец, в кузова машин.
Слайд 11
В городе не только склады были забиты барахлом: костюмами, платьями, перинами, подушками и другими вещами, но и по улицам стояли скирды, как на ферме сено или солома, из вещей, а по проезжей части улиц лежала рабочая одежда толщиной до 20 см. Потом ехали дальше до бельгийской границы, затем в сторону г. Дюссельдорф , за ним в Вильбург. И чего только не приходилось повидать и пережить, что только не приходилось есть. Все помойные ямы осмотрели, очистки собирая. Привезут лошадь убитую, мясо на котел, а кишки закапывают в навоз или землю. А мы ночью откопаем и поедим. Наверное, не каждый зверь ел бы то, что мы ели.
Слайд 12- 13
Освобождали нас союзные войска, американцы. Жили некоторое время в лагере, а потом нас погрузили в поезд и отправили к русским. Прошли госкомиссию особого отдела. Ее начальник предложил мне пройтись по лагерю пленных немцев и посмотреть, нет ли среди них полицаев, кого раньше встречал. Долго ходили. В одном бараке я узнал того, кто бил меня за два черпака баланды в Таганроге. Вот пришлось встретиться! Составили акт, я его подписал. Через несколько дней нас отправили в действующую армию, в Могилевский полк, который двигался на восток к Японии. Приехали в г. Кемерово, там простояли почти целый день, потом пришло начальство и сообщило, что война кончилась».
Слайд 14
«Зленко Епифан Петрович был призван в армию по мобилизации в 1941 году. Вначале служил под командованием генерала Жукова, был с ним очень близко знаком и даже выезживал лошадь, верхом на которой Жуков появился на одном из парадов. Воевал на Кавказе. С начала службы зарекомендовал себя храбрым и находчивым солдатом. Потом был переведен в армию А. А. Власова где и попал в плен. Как рассказывал ветеран своим детям, другого выхода, кроме как сдаться, у армии не было, она вся находилась в окружении, да и оружия было мало, перестреляли бы их всех фашисты, да и только. Много ужасов пришлось повидать в плену.
Слайд 15
Все пленные были закованы в цепи, чтобы не убежали, ходили в лохмотьях, ложки и котелки у них отобрали, так что приходилось есть, чем могли, и кормили просто ужасно: копнут фашисты лопатой ямку в земле и наливают туда помои или очистки, баланду давали в лучшем случае. Неудивительным явлением было и обилие вшей, а если уж их от кого подхватишь, так потом и не избавишься (ни о какой гигиене в плену и думать не приходилось). Ну как можно выжить в таких условиях? А выживали же! Не удалось сломить немцам русского духа. Конечно, несколько раз Епифан Петрович пытался бежать, но добраться до своих не удавалось – все время догоняли враги. В первый раз настигли в самом начале пути– затравили собаками, во второй — удалось пробежать почти полпути , но скрыться так и не удалось – снова поймали. Нелегко приходилось пленным, а их еще и заставляли работать. Но в этом тоже можно было найти выгоду: каждый раз, когда удавалось находить какую-нибудь жестяночку, Епифан Петрович прятал ее в лохмотья, а после делал из нее то ложку, то чашечку и раздавал их товарищам. Конвоиры сразу заметили умелого пленного и, когда в лагерь стали приходить местные немцы, чтобы найти хороших работников, порекомендовали одной женщине именно его. Та привела потрепанного солдата в человеческий вид, выкормила, выходила, но относилась к нему, как к слуге или даже рабу. Почти месяц так и прожил у нее в доме Епифан Петрович. Женщина часто получала письма от сына, тоже воевавшего, но в армии немцев. Однажды рассказав сыну о пленном русском, живущем в их доме, она получила ответное письмо, где тот просил относиться к русскому так же хорошо, как относилась бы к родному человеку, и после этого, действительно, к Епифану Петровичу поменялось расположение хозяйки. Теперь он был чуть ли не членом семьи – так мать стремилась выполнить обещание, данное любимому сыну. Когда же советские войска стали подступать к Германии, она даже помогла солдату бежать к своим. В нашем лагере бывшего пленного подробно расспросили о том, кто таков и как оказался в плену, а потом определили в один из отрядов, где он и довоевывал. Но по окончании войны Епифану Петровичу, как и многим, попавшим в плен, пришлось отправиться на отработки (так как был в плену) на Колыму, в Магадан. На отработках пришлось не лучше, чем в немецком плену. Условия жизни такие же ужасные. Работа тяжелая, а делать, что только не приходилось, даже золотой песок промывали. Но самое пренеприятное было то, что нельзя было отправлять никаких вестей домой. С 1941 года семья Зленко не знала ни слова об ушедшем на войну главе семейства, да и похоронка не приходила, жена и шестеро детей Епифана Петровича терялись в догадках, надеясь на лучшее. Плененных во время войны солдат заставляли обживать новые земли, заводить другие семьи и оставаться на Колыме насовсем, но Епифану Петровичу это было совсем не по душе, ведь дома ждали свои родные. Однажды дочери Епифана Петровича приснился сон, будто бы идет она по саду и видит девочку, тянущуюся к ветке за яблоком и безуспешно пытающуюся его достать. Та помогла девочке набрать корзину яблок, а в благодарность девчушка сказала: «А вы через пару дней вести получите от отца». И, действительно, через два дня бригадир приносит письмо с Колымы, где ее отец рассказывает историю своих военных лет, сообщает, что сейчас на отработках, просит написать письмо маршалу Жукову и напомнить о его бывшем солдате. Родные немедля написали письмо, и, видно, Жуков откликнулся, потому что через несколько месяцев, в 1953 году, Епифан Петрович возвратился домой.
Непонятно как он добрался до дома, ведь был настолько изможден, что долгое время не мог ходить и даже держать ложку в руках, но любящая жена выходила мужа, и тот вскоре зажил нормальной жизнью. Но прежние раны часто напоминали о себе: во время одного из сражений Епифана Петровича ранило осколком, который так и остался в груди, в нескольких миллиметрах от сердца. В моменты приступов, когда осколок подходил к сердцу слишком близко, нужно было срочно пить лекарство, так и прожил до семидесяти лет ветеран, борясь то со старостью, то с осколком.
В семейном кругу были нередки рассказы бывалого фронтовика об ужасах войны, но большинством они воспринимались, как тяжелый фильм о войне, но не реальная жизнь, мало кто представлял себе все это наяву, ведь такое очень сложно представить!»
Слайд 16
«Горяин Павел Акимович был призван по мобилизации в августе 1941 года, направлен в 51-ый стрелковый полк, который формировался под Харьковом, входил в состав армии А. А. Власова. Вели солдат на фронт практически безоружных, одна винтовка на троих. Однажды вечером все офицеры куда-то исчезли. Командовали солдатами сержанты. Вошли в лощину, остановились на ночлег, а когда проснулись, увидели вокруг немцев. Сержант крикнул: «Измена!», и тут же его прошила автоматная очередь. Поняли воины, что их предали, ни одного выстрела сделать не успели. Так и оказались в плену. Погнали их немцы, как стадо. Холод, дождь, грязь. Загнали в какой-то баз. Земляки Горяин Павел Акимович, Пузенко Иван Афанасьевич и еще один солдат из с. Безопасного (к сожалению, имя его в памяти не сохранилось) решили бежать. И это им удалось. Как добрались до родных мест, близкие не знают. Горяин и Пузенко пришли домой. Горяин прятался. В селе в то время были немцы. Но кто-то выдал отца. В дом пришли автоматчики и забрали его. Немцы стали отступать. В школе села работала учительницей немка, преподавала немецкий язык. Она тоже собралась уезжать. Вот ее-то заставили вывозить на лошадях до станции г. Изобильный Павла Акимовича. Но домой отец не вернулся, его оттуда немцы уже как военнопленного погнали на запад. Оказался Горяин в лагере. Там вербовали на работу. Чтобы выжить, надо было работать. Попал к фермеру. Там гоняли, как скотину, ни минуты отдыха. Запомнил на всю жизнь любимое выражение хозяина: «Что тебе работы нет? Сейчас найду!» За любое неповиновение били кнутами. Есть практически не давали, что свиньям запаривал, то и ел.
Освободили отца советские войска. Тщательно проверили все документы. Потом был направлен в 106-ю Гвардейскую Стрелковую дивизию. Демобилизовался в октябре 1945 года».
Слайд 17
Пузенко Ивана Афанасьевича попал в плен. Как и все пленные подвергался страшным истязаниям. Выжил. «После освобождения села от фашистов, пошел в военкомат. Там допросили, поверили солдату. Вновь ушел воевать. Получил серьезное ранение и демобилизовался в 1944 году»
Слайд 18
Сын Еремина Николая Федоровича, Алексей Николаевич, вспоминает, что отец его очень мало о своей военной жизни рассказывал. Знает только, что служил он в одном из полков армии Власова. Полк сдали без единого выстрела. После пленения оказался в Германии. . Работал на ферме. Вспоминал, что относились к пленным нормально, хорошо кормили, но и без дела сидеть не давали. Был освобожден советскими войсками. Вернулся на Родину в 1947 году
Слайд 19
«До войны Зиборов Петр Иванович работал директором труновской начальной школы. В 1939 году был призван на военную службу. Его часть оказалась в окружении. Он попал в плен. Удалось бежать. Вернулся к своим. Воевал до Победы. Сражался на Курской дуге, освобождал Белоруссию. Прошел всю войну. Награжден орденами Отечественной войны I и II степени, а также юбилейными медалями»
Слайд 20
«Беленников Иван Васильевич был призван на действительную военную службу в 1940 году. Служил в Латвии. Когда началась война, были они в летних лагерях. Бросили полк на танки практически без оружия. Рядом с отцом разорвался снаряд, ранило его в ногу, в щиколотку. Удалось уйти в лес. Бродил там некоторое время, вышел на хутор. Постучался. Вышел хозяин-латыш, сказал, что немцев на хуторе нет, вынес раненому булку хлеба и велел уходить, чтобы не накликать беду. Несколько дней ночевал в лесу под вывороченным деревом. Тут фашисты с собаками стали лес прочесывать и отца выловили. Не добили раненого, а прихватили с собой, потом отправили в концлагерь. Прошел Иван Васильевич несколько концлагерей: Берген-Бельзен, Маутхаузен и другие. Работал на металлургическом комбинате, вывозили они шлак из домны. Отец вспоминал случай, когда отчаявшиеся, обессиленные люди, не желая продолжать мучения, бросались в этот шлак, температура которого 1600° . И потом только легкий дымок можно было увидеть над поверхностью…
Вспоминал Иван Васильевич и «развлечения» фашистов. В огороженную колючей проволокой площадку выпускали мужчин, женщин, детей, спускали собак и с азартом наблюдали, как псы рвали на части несчастных людей.
Ветеран рассказывал, что его обессиленного посчитали мертвым и с другими телами выбросили в ров за концлагерем и присыпали землей. Оказался отец наверху на груде тел. Утром пригрело солнце, земля согрелась, пришел в себя измученный человек и выбрался на поверхность. Он подполз к ограде, куда выбрасывали картофельные очистки, стал есть. Его заметил повар, один из пленных, белорус по национальности, и стал отца подкармливать. Чуть окреп отец и снова попал в лагерь. Уйти было невозможно. В мае 1945 года американцы заняли этот район и пленных освободили. В семейном альбоме хранится фото, где отец и еще двое мужчин сняты в форме американских солдат. Такую одежду выдали вместо одежды узников. Передали потом советским войскам. Проверили, поверили и отправили домой.
Слайд 21
Крынин Василий Михайлович во время войны был рядовым солдатом. С июня 1942 по октябрь 1942 года служил в 66-ом стрелковом полку. Участвовал в Сталинградской битве. В октябре 1942 попал в плен. Был освобожден в октябре 1944 года. Награжден юбилейными медалями .
Слайд 22
Козлитин Василий Михайлович трижды бежал из плена. Его тело рвали собаки. Выжил. После плена воевал против фашистов. Награждён орденом Отечественной войны 1 степени
Вот такими были наши земляки- герои Великой Отечественной войны, память о них бы должны свято хранить и передавать из поколения в поколение.
